Неточные совпадения
Счастлив писатель, который мимо характеров скучных, противных, поражающих и печальною своею действительностью,
приближается к характерам, являющим высокое достоинство
человека, который из великого омута ежедневно вращающихся образов избрал одни немногие исключения, который не изменял ни разу возвышенного строя своей лиры, не ниспускался с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям, и, не касаясь земли, весь повергался и в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные образы.
Скоро показалась вдали лодка, быстро
приблизилась она; из нее, как накануне, вышел
человек в татарской шапке, но стрижен он был по-казацки, и за ременным поясом его торчал большой нож.
Но Левин ошибся, приняв того, кто сидел в коляске, за старого князя. Когда он
приблизился к коляске, он увидал рядом со Степаном Аркадьичем не князя, а красивого полного молодого
человека в шотландском колпачке, с длинными концами лент назади. Это был Васенька Весловский, троюродный брат Щербацких — петербургско-московский блестящий молодой
человек, «отличнейший малый и страстный охотник», как его представил Степан Аркадьич.
— Я несчастлива? — сказала она,
приближаясь к нему и с восторженною улыбкой любви глядя на него, — я — как голодный
человек, которому дали есть. Может быть, ему холодно, и платье у него разорвано, и стыдно ему, но он не несчастлив. Я несчастлива? Нет, вот мое счастье…
— Э! да ты, я вижу, Аркадий Николаевич, понимаешь любовь, как все новейшие молодые
люди: цып, цып, цып, курочка, а как только курочка начинает
приближаться, давай бог ноги! Я не таков. Но довольно об этом. Чему помочь нельзя, о том и говорить стыдно. — Он повернулся на бок. — Эге! вон молодец муравей тащит полумертвую муху. Тащи ее, брат, тащи! Не смотри на то, что она упирается, пользуйся тем, что ты, в качестве животного, имеешь право не признавать чувства сострадания, не то что наш брат, самоломанный!
Катя неохотно
приблизилась к фортепьяно; и Аркадий, хотя точно любил музыку, неохотно пошел за ней: ему казалось, что Одинцова его отсылает, а у него на сердце, как у всякого молодого
человека в его годы, уже накипало какое-то смутное и томительное ощущение, похожее на предчувствие любви. Катя подняла крышку фортепьяно и, не глядя на Аркадия, промолвила вполголоса...
Он очень долго рассказывал о командире, о его жене, полковом адъютанте;
приближался вечер, в открытое окно влетали, вместе с мухами, какие-то неопределенные звуки, где-то далеко оркестр играл «Кармен», а за грудой бочек на соседнем дворе сердитый
человек учил солдат петь и яростно кричал...
— Красота более всего необходима нам, когда мы
приближаемся к женщине, как животное к животному. В этой области отношений красота возникла из чувства стыда, из нежелания
человека быть похожим на козла, на кролика.
В конце концов Самгин все чаще
приближался к выводу, еще недавно органически враждебному для него: жизнь так искажена, что наиболее просты и понятны в ней
люди, решившие изменить все ее основы, разрушить все скрепы.
Затем вспоминалось, как падала стена казармы, сбрасывая с себя
людей, а он, воображая, что бежит прочь от нее, как-то непонятно
приблизился почти вплоть к ней.
— Неверно это, выдумка! Никакого духа нету, кроме души. «Душе моя, душе моя — что спиши? Конец
приближается». Вот что надобно понять: конец
приближается человеку от жизненной тесноты. И это вы, молодой
человек, напрасно интеллигентам поклоняетесь, — они вот начали
людей в партии сбивать, новое солдатство строят.
Самгину казалось, что воздух темнеет, сжимаемый мощным воем тысяч
людей, — воем, который
приближался, как невидимая глазу туча, стирая все звуки, поглотив звон колоколов и крики медных труб военного оркестра на площади у Главного дома. Когда этот вой и рев накатился на Клима, он оглушил его, приподнял вверх и тоже заставил орать во всю силу легких...
Приближаясь, увидел он множество народа; крестьяне и дворовые
люди толпились на барском дворе. Издали услышал Владимир необыкновенный шум и говор. У сарая стояли две тройки. На крыльце несколько незнакомых
людей в мундирных сертуках, казалось, о чем-то толковали.
Приближаясь к селению, она увидела того самого угольщика, которому померещилось, что у него зацвела корзина; он стоял возле повозки с двумя неизвестными мрачными
людьми, покрытыми сажей и грязью.
Посьет сейчас же поворотил и
приблизился к лодке; там было
человек двадцать: все присмирели, спрятавшись на дно лодки.
Шествие стало удаляться, все так же падали с двух сторон удары на спотыкающегося, корчившегося
человека, и все так же били барабаны и свистела флейта, и все так же твердым шагом двигалась высокая, статная фигура полковника рядом с наказываемым. Вдруг полковник остановился и быстро
приблизился к одному из солдат.
Если корма достаточно, тигр не трогает домашний скот; только крайняя нужда заставляет его
приближаться к селениям и нападать на
человека.
Действительно, крики
приближались. Не было сомнения, что это тревожная птица кого-то провожала по лесу. Через 5 минут из зарослей вышел
человек. Увидев нас, он остановился как вкопанный. На лице его изобразилась тревога.
Правда, риторическое и расплывчатое изложение Шлейермахера, особенно при дальнейшем развитии его мысли, допускает различные истолкования, приближающие его учение то к спинозизму (Франк) [Имеется в виду предисловие С. Л. Франка к переведенным им «Речам о религии к образованным
людям, ее презирающим» Ф. Шлейермахера (М., 1911).], то к христианской ортодоксии, от которой лично он вообще не отступал и особенно
приблизился к ней в позднейших своих сочинениях.
Не одни железные цепи перетирают жизнь; Чаадаев в единственном письме, которое он мне писал за границу (20 июля 1851), говорит о том, что он гибнет, слабеет и быстрыми шагами
приближается к концу — «не от того угнетения, против которого восстают
люди, а того, которое они сносят с каким-то трогательным умилением и которое по этому самому пагубнее первого».
— По-братски и принимаю за шутку; пусть мы свояки: мне что, — больше чести. Я в нем даже и сквозь двухсот персон и тысячелетие России замечательнейшего
человека различаю. Искренно говорю-с. Вы, князь, сейчас о секретах заговорили-с, будто бы, то есть, я
приближаюсь, точно секрет сообщить желаю, а секрет, как нарочно, и есть: известная особа сейчас дала знать, что желала бы очень с вами секретное свидание иметь.
Час обеда
приближался,
Топот по двору раздался:
Входят семь богатырей,
Семь румяных усачей.
Старший молвил: «Что за диво!
Все так чисто и красиво.
Кто-то терем прибирал
Да хозяев поджидал.
Кто же? Выдь и покажися,
С нами честно подружися;
Коль ты старый
человек,
Дядей будешь нам навек.
Коли парень ты румяный,
Братец будешь нам названый.
Коль старушка, будь нам мать,
Так и станем величать.
Коли красная девица,
Будь нам милая сестрица».
Со страстным нетерпеньем ожидает Дуня племянника Варвары Петровны — Денисова. Ждали его в семье Луповицких, как родственника; любопытно было узнать от него про араратских «веденцов». В Денисове Дуня надеялась увидеть небесного посланника. «
Приближается к печальной нашей юдоли избранный
человек, — так она думает. — Принесет он благие вести, возвестит глаголы мудрости, расскажет о царстве блаженных на Арарате».
Фигура
приближается, растет, вот она поравнялась с бричкой, и вы видите, что это не
человек, а одинокий куст или большой камень.
Приближался 1847 год. В Европе становилось неспокойно: опытные
люди предвидели бурю, которая и не замедлила разразиться.
Вдруг в коридоре раздались шаги видимо двух
человек. Шаги
приближались к ее камере и наконец остановились у двери. Кто-то шепотом разговаривал с часовым, однообразные шаги которого смолкли. Она слышала, как вложили ключ в замок ее двери. Замок щелкнул. В дверь буквально проскользнул Гиршфельд, плотно притворив ее за собой.
Мы тут
приближаемся к последней, рационально неразрешимой тайне грехопадения, которая совпадает с тайной последних судеб
человека и твари.
И нельзя думать, что социальный строй будет изменяться и улучшаться,
приближаться к большей справедливости всегда не мной, христианином, а другими
людьми и что я, христианин, в каждое мгновение должен склоняться перед социальным строем, определенным другими.
Во время присоединения Кавказа владетель Баку Гуссейн-хан объявил Цицианову, что он сдает город без боя; но, когда Цицианов с двумя ординарцами
приблизился к городу, он был предательски убит.], свидетель его коварного убийства,
человек поля, боя и нужды!
— Лета ихние! Что делать-с! — заметил Гедеоновский. — Вот они изволят говорить: кто не хитрит. Да кто нонеча не хитрит? Век уж такой. Один мой приятель, препочтенный и, доложу вам, не малого чина
человек, говаривал: что нонеча, мол, курица, и та с хитростью к зерну
приближается — все норовит, как бы сбоку подойти. А как погляжу я на вас, моя барыня, нрав-то у вас истинно ангельский; пожалуйте-ка мне вашу белоснежную ручку.
Я живо помню: бывало, подъезжаешь к Москве из деревни, то верст за шесть уже чувствуешь, что
приближаешься к муравейнику, в котором кишат благополучные
люди.
— Они все, ваше высокоблагородие, таким манером доверенность в человеческое добросердечие питают! — вступился станционный писарь, незаметно
приблизившись к нам, — а что, служба, коли, не ровен час, по дороге лихой
человек ограбит? — прибавил он не без иронии.
И еще в этом псалме: «…падут подле тебя тысячи, и десять тысяч одесную тебя; Но к тебе не
приблизится. На аспида и василиска наступишь, попирать будешь льва и дракона…» И ведь правда, если вдумаешься; без воли господней ни один волос не спадет с головы
человека! Вот мы едем, боимся, вглядываемся в темноту, а господь уж заранее определил: если суждено им, чтоб нас растерзал тигр, не помогут никакие ружья; а не суждено, — пусть тигр расхаживает кругом, — мы проедем мимо него, и он нас не тронет.
Все три породы — отличные бегуны, особенно кроншнеп малого рода: когда станет к нему
приближаться человек, то он, согнувши несколько свои длинные ноги, вытянув шею и наклонив немного голову, пускается так проворно бежать, что глаз не успевает следить за ним, и, мелькая в степной траве какою-то вьющеюся лентою, он скоро скрывается от самого зоркого охотника.
Мне случалось много раз подходить близко к дереву, на котором находилось гнездо с голубятами, даже влезать на него, и голубь с голубкой не бросались на меня, как болотные кулики, не отводили в сторону, прикидываясь, что не могут летать, как то делают утки и тетеревиные курочки, — голуби перелетывали робко с дерева на дерево, тоскливо повертываясь, подвигаясь или переступая вдоль по сучку, на котором сидели, беспрестанно меняя место и
приближаясь к
человеку по мере его приближения к детям; едва были слышны какие-то тихие, грустные, ропотные, прерывающиеся звуки, не похожие на их обыкновенное воркованье.
Если же тревога была не пустая, если точно
человек или зверь
приблизится к стае — быстро поднимаются старики, и стремглав бросаются за ними молодые, оглашая зыбучий берег и спящие в тумане воды и всю окрестность таким пронзительным, зычным криком, что услышать его за версту и более…
«Да придет царствие твое», — этого желают все
люди. Христос приблизил к нам это царство, но
люди на место царства божия устроили царство духовенства, и царство божие не
приближается.
Закон равенства
людей заключает в себе все нравственные законы; это — точка, которой эти законы не могут достичь, но к которой все они
приближаются.
Нет такого крепкого и здорового тела, которое никогда не болело бы; нет таких богатств, которые бы не пропадали; нет такой власти, которая не кончалась бы. Всё это непрочно. Если
человек положит жизнь свою в том, чтобы быть здоровым, богатым, важным
человеком, если даже он и получит то, чего добивается, он все-таки будет беспокоиться, бояться и огорчаться, потому что будет видеть, как всё то, во что он положил жизнь, уходит от него, будет видеть, что он сам понемногу стареется и
приближается к смерти.
Целомудрие, по христианскому учению, есть то совершенство, к которому свойственно
приближаться человеку, живущему христианской жизнью. И потому всё то, что препятствует этому приближению к целомудрию, как разрешение в браке половых сношений, противно требованиям христианской жизни.
Те же, которые более других
приблизились к истинной философии, поняли, что всеобщее благо — предмет стремления всех
людей — не должно заключаться ни в одной из частных вещей, которыми могут владеть только одни и которые, будучи разделены, скорее огорчают их обладателя отсутствием недостающей части, чем доставляют наслаждение той частью, которая ему принадлежит.
Нет ничего радостнее того, как то, когда мы знаем, что
люди любят нас. Но удивительное дело: для того, чтобы
люди любили нас, надо не угождать им, а надо только
приближаться к богу. Только
приближайся к богу и не думай о
людях, и
люди полюбят тебя.
Дело
человека только
приближаться к совершенству.
Сущность учения Христа в том, что он показал
людям то божеское совершенство, к которому в своей жизни должны
приближаться люди.
Нет никакого нравственного закона, если я не могу исполнить его.
Люди говорят: мы рождены себялюбцами, скупыми, похотливыми, и не можем быть иными. Нет, мы можем. Первое дело — сердцем почувствовать, кто мы такие и чем мы должны быть, а второе — делать усилия для того, чтобы
приблизиться к тому, чем мы должны быть.
Когда
люди, живя дурной жизнью, говорят, что нет бога, они правы: бог есть только для тех, кто глядит в его сторону и
приближается к нему. Для того же, кто отвернулся от него и идет прочь от него, нет и не может быть бога.
Как всякую вещь можно узнать, только ближе подойдя к ней, так и бога узнаешь только, когда
приблизишься к нему. А
приблизиться к богу можно только добрыми делами. И чем больше приучает себя
человек к доброй жизни, тем ближе узнает он бога. И чем больше узнает бога, тем больше любит
людей. Одно помогает другому.
Христианское учение не дает одинаких правил для всех; оно во всем только указывает то совершенство, к которому надо
приближаться; то же и в половом вопросе: совершенство — это полное целомудрие.
Люди же, не понимая христианского духа, хотят общего для всех правила. Вот для таких
людей и выдуман церковный брак. Церковный брак вовсе не христианское учреждение, потому что, разрешая в известных условиях половое общение, оно отступает от христианского требования: стремления к всё большему и большему целомудрию.
Хотя только редкие
люди могут вполне быть целомудренны, пусть всякий
человек понимает и помнит, что он всегда может быть более целомудрен, чем он был прежде, и может вернуться к нарушенному целомудрию, и что чем больше
приблизится человек к полному целомудрию, тем больше он получит сам для себя истинного блага и тем более он будет в состоянии служить благу ближних.
— Блинов едет… Великий
человек едет!.. Ха-ха… — думал вслух Прозоров, нетвердой походкой
приближаясь к своему жилищу. — Светило науки, финансист… Х-ха!.. Лукреция?